“人工智能时代的教育转型：中国与俄罗斯经验”会议在圣彼得堡成功举办

为落实2026—2027“中俄教育年”工作部署，10月14日，由中国教育科学研究院、俄罗斯教育科学院和俄罗斯国立赫尔岑师范大学共同主办的中俄学术会议“人工智能时代的教育转型：中国与俄罗斯经验”在圣彼得堡成功举办。本次会议汇聚两国专家学者，聚焦人工智能时代中俄教育体系转型、教育发展趋势等重大现实议题，探讨人工智能在教育教学过程中的应用、教学内容和教学范式改革等，为两国教育体系建设与高质量发展提供学术支撑。

中国教科院院长李永智作《AI时代人类关键能力培养》主旨报告，强调随着人工智能迅速发展，以知识记忆、标准答案和分数排名为中心的传统教育模式被打破，倒逼教育回归人的成长。人工智能时代，人最关键的能力不是比机器知道得更多，而是保持主体性，做自己头脑的主人，具备独立思考、提出问题、辨别真伪、作出判断和承担责任的能力。教育应实现三个转变：课堂从“给答案”转向“想问题”，评价从“考结果”转向“看过程”，育人从“筛选人”转向“成就人”。

俄罗斯教育科学院院长瓦西里耶娃作《人工智能技术在教育中应用的科学方法》主旨报告。她提出，人工智能只能作为教育辅助工具，不能降低知识传授质量，更不能取代学生独立思考。人工智能在教育过程中的应用必须经过科学论证，充分预判认知风险，严格评估数字教育资源质量，同时还要提升教师对人工智能工具的应用能力。要始终坚守育人本位，着力培育学生对人工智能生成内容的批判性思维，引导学生在理性规避认知风险、恪守教育伦理的前提下，负责任地用好人工智能技术。

俄罗斯国立赫尔岑师范大学校长塔拉索夫院士作《人工智能技术融入教育进程背景下师范院校教研体系的转型》主旨报告。他指出，人工智能正自发渗透教育场景，随之带来教育质量、师生心理与伦理层面多重风险：学生易产生技术依赖，削弱学习动机与课堂参与度。教师面临专业能力弱化、教学自主权流失的挑战。算法或将主导教育实施逻辑，核验人工智能生成作业也加重教师工作负荷，还可能造成师生信任关系弱化。提升教师数字素养、掌握人工智能安全应用方法，是破解技术落地障碍的关键。

俄罗斯国立赫尔岑师范大学副校长、教育认知研究实验室主任米克利亚耶娃作《中小学生与大学生在学习活动中使用人工智能技术的元认知调控》主旨报告。她通过分组对照实验发现，教师布置给学生的任务类型直接影响人工智能使用效果：采用简单命令式任务、直接向人工智能索要答案的组别，学习结果不理想；而完成具有争议性、批判性、高思考挑战性任务时，学生学习成效显著提升。她强调，学习效果的关键不在于学生原有成绩水平，而在于使用人工智能的方式；教育的核心是发展学生元认知与认知主体性，教会学生辨别、校验人工智能输出内容，避免认知偷懒与能力退化；传统评价方式已不再适配，评价重心应转向提出问题的质量、思考推理链条与预判分析能力，应倡导口试、答辩等考核形式。

主旨报告结束后，中俄专家围绕人工智能时代教育资源配置、教育评价、考试改革、学生批判性思维培养等议题深入研讨。俄方专家基于本土实证研究提出，人工智能难以单纯依靠技术消弭区域教育差距，需严控训练数据集质量，传承心理教育学派传统，守护学生个性化思维；要革新评价方式，弱化标准化笔试，将问题提出、逻辑推理等能力纳入评价体系并丰富考试形式。中方专家认为，人工智能时代教育变革重在育人体系的系统性重构，应依托教师引导学生自主探究与认知建构。与会学者还围绕答案生成权、人工智能赋能教育公平的机遇与风险、算法偏差与学术伦理等问题展开讨论，也都认同教育重在启发思辨而非灌输结论。经过研讨，中俄双方专家达成共识，将推进比较研究、教材互鉴、线上线下学术交流等合作，共同为人工智能驱动的教育变革贡献中俄方案。

会议由俄罗斯国立赫尔岑师范大学校长、俄罗斯教育科学院圣彼得堡基础与应用研究发展中心学术负责人塔拉索夫院士主持，来自中国教科院、俄罗斯教育科学院圣彼得堡分院、俄罗斯国立赫尔岑师范大学的专家代表共60余人参会。

李永智院长发言稿（中文版）

AI时代人类关键能力的培养

李永智

尊敬的各位来宾，女士们、先生们，朋友们：

大家好！

今天的主题请允许我从一位老教师的烦恼讲起。

两千四百年前的雅典，有一项技术正在年轻人中间流行开来。一位老教师忧心忡忡。他借一个古埃及的故事警告说：年轻人用了这东西，就不再锻炼自己的记忆；他们会显得无所不知，其实一无所知；他们得到的只是“智慧的外表”，而不是真正的智慧。

这位老教师，叫苏格拉底。那项危险的技术，叫“文字”。

幸好，他的学生柏拉图没有听老师的，把这番话写了下来。否则，我们今天根本不知道他抱怨过。

顺便说一句：雅典人后来给苏格拉底定的罪名之一，是“教坏青年”。两千多年过去了，这个罪名终于有人接手——它叫人工智能。

每一代人都担心新技术会把孩子变笨。文字、印刷术、计算器、互联网，都被这样担心过。但我想说，苏格拉底只错了一半。文字并没有毁掉思考；可他担心的那件事——“智慧的外表”——是真的。今天，一个学生交上来一篇由AI写成、无可挑剔的论文，那就是“智慧的外表”最新、也最逼真的版本。

所以，我今天的观点可以简单概括为一句话：

AI时代，人最关键的能力，不是比机器知道得更多，而是思维能力，准确地说是做具有独立思考能力的主体（自己头脑的主人）。

围绕这句话，我想探讨三个问题：AI到底打破了什么？人要守住什么？我们该怎么教？

一、AI打破了什么

先说第一个问题：AI打破了什么？

几百年来，教育靠一条链条运转：老师讲授，学生做作业，老师通过作业判断学生学会了没有，最后用分数和文凭向社会证明——这个人知道什么、能做什么。

这条链条的每一环，都默认一件事：作业是学生自己做的。

现在，这个默认难以保全了。这条延续了几百年的链条，第一次出现了系统性的断裂：学生用AI写作业，老师用AI批作业。两台机器交流得非常愉快，效率极高。唯一的问题是——没有人在学习。

于是大家焦虑：教师不再是知识权威，学生能力在退化。这种担心有道理：自从有了导航，很多人在自己住了二十年的城市里也会迷路。把方向感外包给导航，丢的是路；把思考外包给AI，丢的是自己。

但是，请允许我问一句：AI真正毁掉的，是教育吗？

不是。它毁掉的是一种教育的惯性：以记忆为中心，以标准答案为中心，以分数排名为中心。说到底，是把学生当成“知识的容器”技能的载体“”。

讲到这里，我得说声抱歉：标准化考试，是我们中国人发明的，一千四百多年前就有了；十九世纪英国改革文官制度的时候，还借鉴过它。而把孩子按年龄分班、让一位老师对着一屋子人讲课——这套高效的办法是西方的贡献，从夸美纽斯算起，也快四百年了。所以，今天教育的麻烦，中西双方都有份。既然是一起造成的，就该一起来解决。

公平地说，这两项发明都立过大功：它们让教育从少数人的特权，变成了多数人的机会。但也有副作用——我们越来越擅长把人训练成机器：记得多，算得快，答得标准。现在，真的机器来了：记得更多，算得更快，答得更标准，还不用吃饭睡觉。

如果我们继续照着机器的样子培养孩子，那么孩子被机器取代，就不是AI的错，而是我们的错。

其实，一百五十多年前，俄国教育家乌申斯基就打过一个比方：塞满零碎知识的头脑，像一间乱糟糟的储藏室，连主人也找不到东西；只有体系、没有知识的头脑，像一家店铺，抽屉上贴满标签，里面却是空的。

请不要误会：我不是说知识不重要——空抽屉同样要不得。只是今天，最大的储藏室已经有了，它叫AI。孩子要做的，是那个找得到东西的主人。

所以我说，AI不是在毁掉教育，而是在逼着教育回到初心：从“传递知识”，回到“人的成长”。

人的成长，核心是什么？我的回答是：主体性。

AI和人的差别，不在谁知道得多。AI几乎什么都知道，却什么都不想知道；一个四岁的孩子什么都不知道，却什么都想知道。AI也会提问——只要你命令它提问；可它不会为了一个问题，半夜睡不着觉。机器是目标的执行者，人是目标的发起者。

所谓主体性，说白了就是：是我在用工具，而不是工具在用我。

半个多世纪前，苏联教育家苏霍姆林斯基记录了一个奇怪的观察：思想的懒惰，最容易在有才能的孩子身上滋长——如果学习没有给他们力所能及的困难。别人要费一番脑力的事，他轻轻松松就会了，于是，他实际上无所事事。

各位，AI一夜之间，把所有孩子都变成了这种“有才能的孩子”：别人苦想半天的事，他点一下就完成了。然后，他坐在那里，无所事事。

所以，AI时代的教育，不是让学习更省力，而是给每个孩子留下力所能及的困难。要做头脑的主人，先得做思想的劳动者。

二、人要守住什么：三个问号

第二个问题：人要守住什么？

做自己头脑的主人，听上去很抽象。落到实处，靠的是思维能力。

AI最擅长的事情是给答案。所以，人的关键能力不在答案里面，而在答案的周围：答案之前，答案面前，答案之后。我把它们概括成三个问号。

第一个问号，在答案之前：“为什么？”

还记得那个什么都想知道的四岁孩子吗？他一天能问一百个“为什么”。可是上了十年学以后，他往往只剩下一个问题：“这个，考不考？”

苏格拉底最了不起的地方，不是他有多少答案，而是他的追问。什么是正义？什么是勇敢？他让人从“我以为我知道”，走到“我真的知道吗”。雅典人实在受不了他的追问，最后给了他一杯毒酒。AI就不一样了——你追问它一百遍，它还是会说：“这是个好问题！”

中国古代教育家圣人孔子也有一条教学原则：“不愤不启，不悱不发”。学生没有自己苦苦想过，他不开导；学生不是话到嘴边却说不出来，他不点拨。换句话说，孔子拒绝做搜索引擎。

提问的背后，是好奇和想象。1928年，伦敦，弗莱明度假回来，发现一只细菌培养皿发了霉。一套优化良好的系统，会把它判定为“误差”，直接清除。弗莱明却多问了一句“为什么”，这才有了后来的青霉素。机器在误差里回到正轨，人在错误里发现新大陆。

AI让答案变得廉价，于是好问题变得昂贵。教育的重心，要从“记住答案”转向“提出问题”。

第二个问号，在答案面前：“真的吗？”

AI是我见过最博学、最勤奋、最有礼貌的同事。它只有一个小毛病：说错的时候，和说对的时候一样自信。

这样的同事，我们其实都认识几位。区别在于：对同事，我们知道打个折扣；对AI，很多孩子照单全收。

“真的吗”这个问号，要求一套硬功夫：把概念说清楚，把证据找出来，把反对意见摆上桌，再看这个答案放在眼前这件事上，到底合不合适。它还要求洞察力——在一大堆正确的废话里，抓住真正要紧的那一点；在不同学科之间，看出别人没看出的联系。

过去稀缺的是信息，今天稀缺的是不被信息淹没的头脑。知识可以下载，判断力下载不了。

第三个问号，在答案之后：“应该吗？”

AI可以告诉我们“能不能”，却不能替我们决定“该不该”。这样做对谁有利？后果由谁承担？界线划在哪里？

AI三秒钟就能替你写一封完美的情书。但是约会，还得你自己去。

苏格拉底追问的是德性，孔子讲的是“仁”——说到底，都是怎样做一个人。他们都明白：智力的成熟，离不开人格的成熟。人们常讲“以人为本的人工智能”。我想补充一句：没有以人为本的教育，就没有以人为本的人工智能。

为什么？真的吗？应该吗？第一个问号是好奇与想象，第二个是辨别与洞察，第三个是判断与担当。三个问号合在一起，就是“做自己头脑的主人”。

一句话：机器负责句号，人负责问号。

三、怎么培养：三个转变

第三个问题：怎么教？

问号不是讲出来的，是养出来的。三个问号，对应教育的三个转变。

第一个转变在课堂：从“讲答案”到“养问题”。它守护的是“为什么”。

常有人问：AI会不会取代教师？会取代一部分——取代那个只负责传递事实、重复标准答案的角色。说实话，这部分工作机器确实做得更好，而且从不抱怨学生上课走神。

一百五十多年前，办过学校、编过识字课本的托尔斯泰说：一位只有父母般爱心的教师，也胜过读遍了所有的书、却既不爱事业也不爱学生的教师。读遍了所有的书，却不爱学生——这不正是今天的AI吗？书，机器已经读完了；爱学生的，还得是老师。

这样的老师，设计学习的情境，提出一连串的问题，观察学生怎么想，在价值判断上为学生引路。

学生完全可以用AI写一篇文章。然后，老师开始追问：你的观点从哪里来？这些材料你核实过吗？相反的意见你考虑过吗？这真的是你自己的想法吗？这样追问，不是为难学生，而是相信他有能力自己想明白。AI给出的内容，只是讨论的起点，不是终点。

同一个对话框，可以是一台“答案自动售货机”——投进一个问题，掉出一个答案；也可以是苏格拉底的助手——你交给它一个答案，它还给你三个问题。差别不在机器，而在我们怎么设计它、怎么使用它。

第二个转变在评价：从“考结果”到“看过程”。它守护的是“真的吗”。

AI时代最紧迫的改变，其实不在技术，而在评价。只要我们还在考机器最擅长的东西，学生就会请机器来考。这不是道德问题，这是经济学。

靠检测软件去围堵，是堵不住的。出路是换一种考法：不只看最后那份答案，还要看学生走向答案的那条路。你是怎么提出问题的？你怎么用的AI？你凭什么相信它？你在哪里改变了看法？还可以反过来出题：让学生给AI的答案挑错——给机器挑错，学生特别起劲。这样考出来的，才是真本事：会提问，会求证，会论证，会解决真问题，会做伦理判断。

所以，课堂上要有更多的讨论、项目和辩论。说到这儿，我要向欧洲大学一个古老的传统致敬——口试和答辩：一个人站在老师面前，为自己的论点辩护。最古老的考法，也许恰恰是最不怕AI的考法。

第三个转变在育人：从“筛选人”到“成就人”。它守护的是“应该吗”。

“应该吗”，是一个关于人的问题。一个只被当作分数来筛选的孩子，很难学会对别人负责；一个被当作“人”来对待的孩子，才会。

孔子就是这样对待学生的。有两个学生问了他同一个问题：“听到一件该做的事，要不要马上去做？”对性急的子路，孔子说：先问问你的父亲和兄长。对犹豫的冉有，孔子说：马上去做。

同一个问题，两个相反的答案。在标准化考试里，这叫评分事故；在孔子那里，这叫教育。

中国人把这叫作“因材施教”——先了解学生，再决定怎么教。可是过去，一位老师同时面对四五十个学生，因材施教只能是理想。今天，AI可以按照每个孩子的基础、节奏和困难来实现因材施教。两千五百年的理想，第一次有了变成现实的工具。

孔子还有一句话：“有教无类”——教育不分出身，不分贵贱。但技术不会自动带来公平：只用AI来提分，它会让竞争更残酷；用它去发现潜能、弥补差距，去帮助偏远地区和起点较低的孩子，它才是“有教无类”的现代工具。

不过，有一件事AI做不到，那就是“看见”一个人：看见学生的迟疑，鼓励他的尝试，纠正他的偏差，陪他慢慢长大。品格、责任感、同理心，只能在真实的人与人之间长出来。“应该吗”这个问号，孩子不是从屏幕上学会的，而是在一位值得信任的大人身边学会的。

所以，AI可以做苏格拉底的助手，也可以做孔子的助手。但请注意：是助手。

结语

各位朋友，让我回到开头那位担心文字的老教师。

苏格拉底输掉了他同文字的那场争论，却赢得了更重要的东西：两千四百年后，我们依然记得他。不是因为他的答案——他几乎没有留下答案；而是因为他的问题。

孔子也是这样。《论语》本来不是教科书，而是一部对话录——后来被我们考成了标准答案，那不能怪孔子。这两位老师，一位在雅典，一位在中国曲阜，从没出过一道标准化试题，从没发过一张文凭，却教了人类两千多年。

他们靠的是对话。有意思的是，今天最新的技术，界面恰好也是一个对话框。历史绕了一大圈，把我们送回了起点。只是这一次，对话框的那一头是机器；这一头坐着的，必须是一个真正的“我”。

九十多年前，苏联心理学家维果茨基写道：孩子今天在合作中会做的事，明天就能独立去做。今天，孩子多了一位合作者，它叫AI。这句话于是成了一把尺子：今天靠AI做成的事，明天孩子能不能自己做？能，AI是助手；不能，AI是拐杖。

那条断掉的旧链条——讲授、作业、考试、文凭——不必急着原样接回去。我们可以接上一条新的：让孩子敢问“为什么”，会问“真的吗”，肯问“应该吗”。

把句号交给机器，把问号留给人，留给我们的孩子。

因为教育的终点，从来不是分数，而是人的成熟。

我的发言时间到了。如果各位现在心里有了问题——那太好了，这正是我今天想要的结果。

谢谢大家！

李永智院长发言稿（俄文版）

Развитие ключевых способностей человека в эпоху ИИ

Ли Юнчжи

Уважаемые гости, дамы и господа, друзья!

Здравствуйте!

Сегодня я хотел бы начать с того, что когда-то всерьёз обеспокоило одного старого учителя.

Две тысячи четыреста лет назад в Афинах среди молодёжи стала набирать популярность новая технология. Это всерьёз тревожило одного пожилого учителя. В подтверждение своих опасений он приводил древнеегипетскую легенду: из-за этой технологии молодые люди перестанут тренировать память, будут казаться знающими, не обладая настоящими знаниями, и приобретут лишь «видимость мудрости» вместо мудрости подлинной.

Этого старого учителя звали Сократом. А та опасная технология называлась «письменностью».

К счастью, его ученик Платон не послушался своего учителя и записал эти слова. Иначе сегодня мы бы даже не знали, что Сократ когда-то на это жаловался.

К слову, одним из обвинений, которые афиняне впоследствии предъявили Сократу, было «развращение молодёжи». Прошло более двух тысяч лет, и наконец нашёлся тот, кто перенял это обвинение, – искусственный интеллект.

Каждое поколение опасается, что новые технологии сделают детей глупее. В своё время такие опасения вызывали письменность, книгопечатание, калькуляторы и интернет. Но я бы сказал, что Сократ ошибался лишь наполовину. Письменность не уничтожила способность мыслить. Однако то, чего он действительно опасался, «видимость мудрости», оказалось вполне реальным. Сегодня, когда студент сдаёт безупречную работу, целиком написанную искусственным интеллектом, перед нами новейшая и, пожалуй, самая убедительная версия этой самой «видимости мудрости».

Поэтому основную мысль моего сегодняшнего выступления можно выразить одной фразой:

В эпоху ИИ важнейшая способность человека – не знать больше, чем машина, а уметь мыслить. Точнее – быть субъектом, способным мыслить самостоятельно, быть хозяином собственного разума.

Исходя из этой мысли, я хотел бы рассмотреть три вопроса: что именно изменил ИИ? Что человеку необходимо сохранить? И как нам следует преподавать?

I. Что изменил ИИ

Начнём с первого вопроса: что изменил ИИ?

На протяжении нескольких столетий образование строилось на одной последовательной цепочке: преподаватель объясняет материал, студент выполняет задания, преподаватель по этим заданиям оценивает, усвоил ли студент материал, а затем оценки и диплом подтверждают перед обществом, что этот человек знает и что он умеет.

Каждое звено этой цепочки основано на одном предположении: студент выполняет задания самостоятельно.

Сегодня это уже нельзя принимать как данность. Впервые за несколько столетий в этой системе произошёл серьёзный разрыв: студент использует ИИ, чтобы написать работу, а преподаватель - чтобы её проверить. Две машины прекрасно общаются между собой, и делают это с невероятной эффективностью. Есть лишь одна проблема – никто ничему не учится.

Отсюда и всеобщая тревога: преподаватель перестаёт быть авторитетным источником знаний, а способности студентов постепенно ослабевают. И эти опасения небезосновательны. С появлением навигаторов многие способны заблудиться даже в городе, в котором прожили двадцать лет. Передавая навигатору свою способность ориентироваться, мы рискуем потерять дорогу; передавая ИИ способность мыслить, мы рискуем потерять самих себя.

Но позвольте задать один вопрос: действительно ли ИИ разрушает образование?

Но нет. ИИ разрушает не образование, а укоренившуюся образовательную модель: ориентированную на запоминание, на стандартные ответы, на оценки и рейтинги. В конечном счёте это модель, в которой студент воспринимается как «хранилище знаний» и «носитель навыков».

И здесь я должен принести свои извинения: стандартизированные экзамены изобрели мы, китайцы, причём более 1400 лет назад. В XIX веке, реформируя государственную службу, британцы даже заимствовали элементы этой системы. А вот делить детей на классы по возрасту и ставить одного учителя перед целой аудиторией – этот эффективный подход стал вкладом Запада. Если вести отсчёт от Коменского, этому подходу уже почти четыреста лет. Так что в нынешних проблемах образования есть вклад и Востока, и Запада. А раз создали их вместе, вместе придётся их и решать.

Справедливости ради, оба этих изобретения сыграли огромную роль: благодаря им образование из привилегии немногих превратилось в возможность для большинства. Но появился и побочный эффект – мы всё лучше научились превращать людей в машины: больше запоминать, быстрее считать, давать правильные, стандартные ответы.

А теперь появились настоящие машины. Они помнят больше, считают быстрее, отвечают ещё точнее и стандартнее, и при этом им не нужно ни есть, ни спать.

На самом деле ещё более ста пятидесяти лет назад русский педагог Ушинский привёл такое сравнение: голова, набитая разрозненными знаниями, похожа на беспорядочную кладовую, где даже сам хозяин ничего не может найти; а голова, в которой есть система, но нет знаний, – на магазин, где на каждом ящике есть этикетка, но сами ящики пусты.

Пожалуйста, не поймите меня неправильно: я вовсе не хочу сказать, что знания не важны – пустые ящики нам тоже ни к чему. Просто сегодня у нас уже появилось самое большое хранилище знаний – искусственный интеллект. А задача ребёнка – стать хозяином, который умеет находить в этом хранилище то, что ему нужно.

Поэтому я и говорю: ИИ не разрушает образование. Он заставляет образование вернуться к его изначальной цели – перейти от «передачи знаний» к развитию человека.

А что лежит в основе развития человека? Мой ответ – субъектность.

Главное различие между человеком и ИИ не в том, кто больше знает. ИИ знает почти всё, но сам не стремится ничего узнать. Четырёхлетний ребёнок почти ничего не знает, зато хочет знать всё. ИИ тоже умеет задавать вопросы – если вы дадите ему такую команду. Но он не будет полночи лежать без сна, пытаясь найти ответ на волнующий его вопрос.

Машина выполняет поставленные цели. А человек – тот, кто эти цели ставит.

Более полувека назад советский педагог Сухомлинский сделал любопытное наблюдение: умственная лень легче всего развивается у способных детей, если учёба не ставит перед ними посильных трудностей. То, что другим даётся лишь после серьёзных умственных усилий, способному ребёнку удаётся легко и без особого труда. В результате он, по сути, остаётся без дела.

Уважаемые коллеги, с появлением ИИ все дети в одночасье превратились в таких «способных детей»: то, над чем другому пришлось бы долго ломать голову, теперь можно сделать одним нажатием кнопки. А после этого ребёнок просто сидит без дела.

Поэтому задача образования в эпоху ИИ – не сделать обучение как можно легче, а оставить каждому ребёнку посильные трудности, требующие собственных усилий. Чтобы стать хозяином собственного разума, сначала нужно научиться трудиться мыслью.

II. Что человеку необходимо сохранить: три знака вопроса

Второй вопрос: что человеку необходимо сохранить?

«Быть хозяином собственного разума» звучит довольно абстрактно. На практике для этого необходима способность мыслить.

Лучше всего ИИ умеет давать ответы. Поэтому ключевые способности человека заключаются не в самих ответах, а в том, что их окружает: до ответа, перед лицом ответа и после ответа. Я свёл их к трём вопросам.

Первый вопрос – до получения ответа: «Почему?»

Помните того четырёхлетнего ребёнка, который хочет знать всё? За один день он способен сто раз спросить: «Почему?». Но после десяти лет в школе у него зачастую остаётся лишь один вопрос: «А это будет на экзамене?»

Величие Сократа заключалось не в том, сколько у него было ответов, а в том, что он не переставал задавать вопросы. Что такое справедливость? Что такое мужество? Своими вопросами он заставлял человека перейти от «я думаю, что знаю» к «а действительно ли я знаю?». В конце концов афиняне настолько устали от его бесконечных вопросов, что поднесли ему чашу с ядом. С ИИ всё иначе: можете задать ему хоть сто вопросов подряд, а он всё равно ответит: «Это хороший вопрос!»

У древнекитайского мыслителя и педагога Конфуция тоже был свой принцип обучения: «Не наставляй того, кто сам ещё не пытался найти ответ; не подсказывай тому, кто ещё не дошёл до момента, когда слова уже вертятся на языке, но выразить мысль не получается». Иными словами, Конфуций отказывался быть поисковой системой.

За умением задавать вопросы стоят любознательность и воображение. В 1928 году в Лондоне Флеминг вернулся из отпуска и обнаружил плесень в одной из чашек с бактериальной культурой. Хорошо отлаженная система сочла бы это «ошибкой» и просто устранила её. Но Флеминг задал ещё один вопрос: «Почему?» — и впоследствии это привело к открытию пенициллина. Машина, столкнувшись с ошибкой, возвращается на заданный путь; человек благодаря ошибке открывает новые земли.

ИИ сделал ответы дешёвыми, а хорошие вопросы – ценными. Поэтому образование должно сместить акцент с «запоминания ответов» на «умение задавать вопросы».

Второй вопрос – при оценке ответа: «Правда ли?»

ИИ – самый эрудированный, трудолюбивый и вежливый коллега из всех, кого я встречал. У него есть лишь один небольшой недостаток: когда он ошибается, то говорит с той же уверенностью, что и когда прав.

Таких коллег мы все наверняка знаем. Разница лишь в том, что слова коллег мы привыкли воспринимать с некоторой долей скептицизма, а всё, что говорит ИИ, многие дети принимают за чистую монету.

Вопрос «Правда ли это?» требует серьёзных навыков: чётко определять понятия, находить доказательства, рассматривать противоположные точки зрения, а затем оценивать, действительно ли полученный ответ подходит к конкретной ситуации. Для этого также нужна проницательность – умение среди множества правильных, но бесполезных слов уловить то, что действительно важно; увидеть связи между разными областями знаний, которых не заметили другие.

Раньше дефицитом была информация. Сегодня дефицитом становится способность не утонуть в её потоке. Знания можно скачать, а способность рассуждать – нет.

Третий вопрос — после получения ответа: «Стоит ли?»

ИИ может сказать нам, «можно ли» что-то сделать, но не может решить за нас, «стоит ли» это делать. Кому это принесёт пользу? Кто будет отвечать за последствия? Где проходит граница допустимого?

ИИ за три секунды может написать за вас идеальное любовное письмо. Но на свидание вам всё равно придётся идти самому.

Сократ размышлял о добродетели, Конфуций говорил о «человеколюбии», но в конечном счёте и тот и другой говорили о том, как быть человеком. Оба понимали: интеллектуальная зрелость неотделима от зрелости личности. Сегодня часто говорят об «искусственном интеллекте, ориентированном на человека». Я бы добавил: без образования, ориентированного на человека, не может быть и искусственного интеллекта, ориентированного на человека.

Почему? Правда ли это? Стоит ли? Первый вопрос – это любознательность и воображение, второй – способность различать и видеть суть, третий – способность принимать решения и нести за них ответственность. Вместе эти три вопроса и означают «быть хозяином собственного разума».

Одним словом: машина ставит точку, человек – вопросительный знак.

III. Как развивать эти способности: три перехода

Третий вопрос: как преподавать?

Умение задавать вопросы нельзя просто передать – его нужно воспитать. Трём вопросам соответствуют три изменения в образовании.

Первый переход происходит в классе: от «готовых ответов» к «умению задавать вопросы». Главное здесь – сохранить само «Почему?».

Часто спрашивают: заменит ли ИИ учителя? Отчасти – да. Он заменит ту роль учителя, которая сводится лишь к передаче фактов и повторению стандартных ответов. И, надо признать, с этой работой машина действительно справляется лучше – и никогда не жалуется, что ученики отвлекаются на уроке.

Более ста пятидесяти лет назад Толстой, который открывал школы и составлял учебники для обучения грамоте, говорил: учитель, обладающий лишь родительской любовью к детям, всё же лучше того, кто прочитал все книги, но не любит ни своё дело, ни своих учеников. Прочитать все книги, но не любить учеников – разве это не сегодняшний ИИ? Все книги машина уже прочитала; а любить учеников по-прежнему должен учитель.

Такой учитель создаёт условия для обучения, задаёт целую цепочку вопросов, наблюдает за тем, как мыслят ученики, и направляет их в вопросах ценностного выбора.

Ученик вполне может написать работу с помощью ИИ. А затем учитель начинает задавать вопросы: как ты пришел к этой точке зрения? Ты проверил эти материалы? Рассматривал ли ты противоположные мнения? Это действительно твои собственные мысли? Такие вопросы нужны не для того, чтобы поставить ученика в затруднительное положение, а потому, что учитель верит в его способность самостоятельно разобраться и прийти к собственным выводам. То, что предлагает ИИ, – лишь отправная точка для обсуждения, а не его конечная точка.

Одно и то же окно чата может быть «автоматом с готовыми ответами»: задаёшь вопрос -получаешь ответ. А может стать помощником Сократа: даёшь ему один ответ – получаешь в ответ три вопроса. Разница не в самой машине, а в том, как мы её создаём и как используем.

Второй переход – в оценивании: от «проверки результата» к «оценке процесса». Главное здесь – сохранить вопрос «Правда ли это?».

В эпоху ИИ самые насущные изменения нужны, пожалуй, не в технологиях, а в системе оценки знаний. Пока мы проверяем то, с чем лучше всего справляется машина, студенты будут привлекать машину и к выполнению проверочных заданий. Это не вопрос морали – это вопрос экономики.

Остановить это с помощью программ для выявления использования ИИ не получится. Выход – изменить сам подход к оцениванию: смотреть не только на конечный ответ, но и на путь, которым студент к нему пришёл. Как ты сформулировал вопрос? Как ты использовал ИИ? Почему ты решил ему довериться? На каком этапе ты изменил своё мнение? Можно поступить и наоборот: предложить студентам найти ошибки в ответе ИИ – искать ошибки у машины они берутся с особым энтузиазмом. Именно так можно проверить реальные навыки: умение задавать вопросы, проверять информацию, аргументировать свою позицию, решать реальные проблемы и выносить этические суждения.

Поэтому на занятиях должно быть больше обсуждений, проектов и дебатов. И здесь я хотел бы отдать должное одной давней традиции европейских университетов – устным экзаменам и защите работ, когда человек стоит перед преподавателем и отстаивает свои аргументы. Возможно, именно самый старый способ проверки знаний меньше всего боится ИИ.

Третий переход – в воспитании: от «отбора людей» к «развитию человека». Главное здесь – сохранить вопрос «Стоит ли?».

«Стоит ли?» – это вопрос о человеке. Ребёнку, которого воспринимают лишь как набор оценок и на их основании решают, достоин он дальнейшего отбора или нет, трудно научиться нести ответственность за других. На это способен ребёнок, к которому относятся прежде всего как к человеку.

Именно так относился к своим ученикам Конфуций. Два его ученика задали ему один и тот же вопрос: «Если ты узнал, что нужно сделать какое-то дело, следует ли сразу браться за него?» Порывистому Цзы Лу Конфуций ответил: сначала посоветуйся с отцом и старшими братьями. А нерешительному Жань Ю он сказал: действуй немедленно.

Один и тот же вопрос – два противоположных ответа. На стандартизированном экзамене это назвали бы ошибкой в оценивании. У Конфуция это называется образованием.

В Китае это называют «обучением с учётом индивидуальных особенностей» – сначала нужно понять ученика, а затем решить, как его учить. Но раньше, когда одному учителю приходилось одновременно работать с сорока-пятьюдесятью учениками, такой индивидуальный подход мог оставаться лишь идеалом. Сегодня ИИ позволяет учитывать уровень подготовки, темп обучения и трудности каждого ребёнка. Впервые за две с половиной тысячи лет появился инструмент, способный воплотить этот идеал в жизнь.

У Конфуция есть ещё одно изречение: «В образовании не должно быть различий» – происхождение и положение человека не должны иметь значения. Но технологии сами по себе не обеспечивают равенства. Если использовать ИИ лишь для повышения оценок, он сделает конкуренцию ещё жёстче. Если же использовать его, чтобы раскрывать способности, сокращать разрыв в возможностях, помогать детям из отдалённых регионов и тем, кто изначально находится в менее выгодном положении, тогда ИИ действительно может стать современным инструментом воплощения принципа «образование для всех».

Однако есть то, чего ИИ сделать не может, – это по-настоящему «увидеть» человека: заметить сомнения ученика, поддержать его попытки, исправить его ошибки и быть рядом, пока он постепенно взрослеет. Характер, чувство ответственности и эмпатия могут формироваться только в реальном общении между людьми. Вопросу «Стоит ли?» ребёнок учится не у экрана, а рядом со взрослым, которому он доверяет.

Поэтому ИИ может быть помощником Сократа, может быть и помощником Конфуция. Но обратите внимание: именно помощником.

Заключение

Друзья, позвольте мне вернуться к тому самому старому учителю из начала моего выступления, которого так тревожило появление письменности.

Сократ проиграл свой спор с письменностью, но выиграл нечто гораздо более важное: спустя две тысячи четыреста лет мы по-прежнему помним его. И не благодаря его ответам – он почти не оставил нам ответов, – а благодаря его вопросам.

То же можно сказать и о Конфуции. «Лунь Юй» изначально был не учебником, а сборником бесед. То, что впоследствии мы превратили его в набор стандартных ответов для экзаменов, – это не вина Конфуция. Эти два учителя – один в Афинах, другой в китайском Цюйфу – не составили ни одного стандартизированного теста и не выдали ни одного диплома, но человечество учится у них уже более двух тысяч лет.

Их главным инструментом был диалог. И что интересно, интерфейс новейшей технологии сегодня – тоже диалоговое окно. История сделала огромный круг и вернула нас к исходной точке. Только теперь по ту сторону диалогового окна находится машина. А по эту сторону должен сидеть настоящий «я».

Более девяноста лет назад советский психолог Выготский писал: то, что ребёнок сегодня умеет делать с помощью других, завтра он сможет сделать самостоятельно. Сегодня у ребёнка появился ещё один помощник – ИИ. И эти слова дают нам простой критерий: сможет ли ребёнок завтра самостоятельно сделать то, что сегодня сделал с помощью ИИ? Если да – ИИ оказался помощником; если нет – он стал костылём.

Не стоит спешить восстанавливать в прежнем виде разорванную старую цепочку — преподавание, задания, экзамены, дипломы. Вместо неё можно выстроить новую: научить ребёнка не бояться спрашивать «Почему?», уметь задать вопрос «Правда ли это?» и быть готовым спросить «Стоит ли?».

Точки оставим машинам, а вопросительные знаки – людям, нашим детям.

Потому что конечная цель образования – не оценки, а зрелость человека.

Время моего выступления подошло к концу. И если сейчас у вас появились вопросы – прекрасно. Именно этого я сегодня и хотел добиться.

Спасибо!

撰稿｜国际合作交流处